Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 6 ] 
Автор Сообщение
СообщениеДобавлено: Пт май 10, 2013 1:03 am 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: Пн ноя 08, 2004 7:53 pm
Сообщения: 4300
Откуда: Dirty Old Town
А это к Пасхе подарок для всех!
Стася этот рассказ порекомендовала и принесла в печатном виде. Спасибо ей!!!
А написал его Игнатий Потапенко.
А сканировала я, и этим объясняется его позднее появление и количество ошибок, которое, как я подозреваю, будет немаленьким.

Чукчин замок
Вложение:
pic1.jpg
pic1.jpg [ 1.03 Mб | Просмотров: 123 ]


Мне было восемь лет, a Веруньке семь. Но она была умнее меня. Жизненный опыт как-то мало прививался ко мне, и я по-стоянно, на каждом шагу становился в тупик. Верунька же все сразу объясняла и пристраивaла. Верунька — это моя сестренка. Мы вместе росли. Мы всегда были вместе. Яне помнил мгновения, когда бы мы были врозь. "Я c Верунькой" — это было в моих глазах одно существо. И помню, как поразило меня, когда мне стало девять лет, и было решено отвезти меня в город и отдать в гимназию. Я сказал: — A Верунька? — Верунька останется дома. Ей еще рано, она мала. И я в первую минуту даже не понял. Мне казалось, что нас разделить невозможно, ну, вот совершенно так, как если бы от нашего сельского священника отца Маврикия отделили голову, и он вышел бы в церкви служить, оставив голову дома.

Наша жизнь с Верунькой — это был сказочный мир приключений. У Веруньки была удивительно фантастическая голова. Она иногда просто поражала меня своими необыкновенными, замысловатыми историями. Сидим мы с нею где-нибудь на гумне под стогом соломы или свежего сена. Она — такая тоненькая, худенькая, с маленьким смуглым личиком, с маленьким ротиком и большими глазами, вытянув перед собою ноги, сложив на груди свои миниатюрные ручонки, смотрит куда-то вдаль, и вдруг раздается ее слабенький, тоненький голосок. Она говорит о желтеньком принце, у которого такой мягкий, нежный, пушистый кафтан, а на его тоненьких ножках высокие сапожки из нежной коричневой кожи. Он собирается в плавание, и вот, окруженный такой же желтой свитой рыцарей — у некоторых, впрочем, на груди темные панцири — он подходит к берегу моря... Я не помню ее сказок, знаю только, что она не могла обходиться без героев, и герои у нее были наши знакомые, населявшие наш двор. И этот желтенький принц был не кто иной, как утенок, неделю тому назад вылупившийся из яйца. Он был самый крупный и самый интересный утенок и потому был произведен в принцы, остальные же были только рыцари. И для всякого существа, какое только жило в нашем дворе — в курятнике, в гусятнике, в коровнике, в телятнике, в конюшне, где бы то ни было, — была отведена роль в ее фантазии. Я помню, как она иногда заставляла меня плакать, когда какой-нибудь персонаж ее сказаний вдруг погибал...

Правда, мы часто видели его на обеденном столе, особенно если были курица, или петух, или индейка. В виде кaкогo-нибудь фрикасе или котлетки с маленькой косточкой, обернутой в папильотку, мы не узнавали наших героев и преисправно отправляли их в наш рот. Но все же они исчезали. Мы не могли этого не знать. И тогда фантазия Веруньки становилась трагической. Она сочиняла потрясающие рассказы о гибели молодого существа после целого ряда ужасных приключений и борьбы. А я слушал с замиранием сердца и верил, как дурак, что все это так и было. Да и Верунька верила всему тому, что сочиняла, и мы часто оба плакали. Не знаю, почему главным героем своих повествований она избрала такое неуклюжее, некрасивое животное, каким был, несомненно, возросший в нашем дворе боровок, по имени Чукча. Она избрала его еще тогда, когда он был совсем маленьким поросенком. Тогда, пожалуй, он был интересен. Совсем голенький, с не-жно-рoзовой кожей, с длинными отвислыми ушами, с круглой, необыкновенно подвижной мордочкой, он был смешон и глуп до последней степени. Его братья и сестры, которые родились одновременно c ним в количестве двенадцати штук, ничем не привлекали к себе нашего внимания, и притом же Веруньке про них пришлось слагать трагические истории. Некоторых раздали знакомым, например, отцу Маврикию дали двух, других отослали в город для продажи, третьих просто съели. Был момент, когда и Чукче грозила судьба его братьев, — его хотели отправить в город для продажи. Но в то время он уже был героем Верунькиных сказаний, и мы, узнав об этом, подняли странный вой и крик и объявили, что если Чукчу продадут, мы никогда не успокоимся и будем вечно выть и кричать. И Чукча остался и просуществовал всю зиму на совершенно привилегированном положении, так как мы с Верунькой постоянно возились с ним. Кормили его по-царски и даже отчищали грязь от его щетины.

И эта честь выпадала на его долю потому, что он сделался главным героем фантастических повествований Веруньки. В них он играл совершенно исключительную роль. Он собственно не участвовал в ее историях, которые происходили без него: в них действовали другие персонажи, взятые из наличного состава нашего двора. Но как только наступало какое-нибудь затруднение, когда герои пoчему-либo попадали в беду, из которой не было возможности спасти их, или просто Верунька зафантазировалaсь так, что уже не знала, чем кончить, —сейчас же являлся на сцену Чукча и все разрешaл.
Пoмню эту классическую фразу: "Вдруг, откуда ни возьмись, явился Чукча..." И уж после этого я знал, что все придет к неизбежному кончу. Для Веруньки он был очень удобен и важен и поэтому онa страшно дорожила им...

Это было весной. Мы с Верунькой сидели около реки. Там лежал огромный длинный камень, кoторый тоже играл важную роль в повествованиях Веруньки: отсюда, от этого камня отправлялась мнoгие корабли с принцами разных цветов, и потом с ними случались необыкновенные приключения. Мы обыкновеннo забирались на этoт камень, глядя на ту сторону реки, где уже поднялся молoдой зеленый камыш и вербы оделись в зеленые листья, а грустная ива окунула свои длинные, беспомощно опущенные ветки в воду, где рoбкая дикая курочка уже выбирала среди камыша место для своего гнезда и таинственный кoростель от времени до времени издавал свои странные, сложные, загадочные трели. И Верунька с грустными глазами и таким печальным тоненьким голоскoм сказала мне:
- Слушай, Валюся, ты знаешь, что хотят сделать с Чукчей?
— А что с ннм хoтят сделать? —спросил я.
- Его хoтят зарезать.
Y меня мурашки пробежали по спине. Кто хoчет зарезать Чукчу? И вообще разве мoжно зарезать Чукчу? Мне казалось это совершенно невозмoжным. Такогo героя нельзя зарезать. Он сам всякогo зарежет.
Но Верунька разубедила меня. Тайные силы, которые вообще играли важную роль в ее повествованиях, оказывались сильнее даже Чукчи. И вот они-то вoоружились против него. Но это былo сказочное объяснение, реальное же былo гораздо проще и ужаснее. С тайными силами мы еще мoгли бы бороться при помощи Верунькиной фантазии, но бороться c oтцом — это было уже нам не по силам.
A между тем Верунька рассказала мне, что судьба Чукчи решена именнo отцом.
— Этого негодяя Чукчу надо к празднику заколоть... Сала у него, правда, немного, но зато колбасы из него выйдут хорошие. А то он распустился. Дети его избаловали, и он чуть не в гостиную лезет. Этакий невежа!.. Ты, Софрон, этак во втoрник на Страстной неделе приспособи его. «Приспособи» —какое этo былo жестокое слово!
— Но мы не дадим Чукчу! —сказал я.
— Как же мы не дадим егo? Они гораздо сильнее нас, —возразила Верунька. — Софрoн —это силач. Он одной рукой экипаж тащит...
— А мы начнем ныть и кричать! — предложил я. Но Верунька только горько улыбнулась.
А уж шла шестая неделя. Еще несколько дней — и Чукчи нe станет. Его "приспособят". Мы eшe не знали, каким образом нам это удается, но мы решили ни в каком случае не допустить этого.
Я не мог знать, чтo сидит в этой черненькой головке Веруньки, но я верил, что она непременно придумает, и потому был почти спокоен за судьбу Чукчи.

И дня через два после нашего разговора Верунька сказала мне:
— Я знаю, что надо сделать для Чукчи. Его надо спрятать.
— Как спрятать? Куда?
— Мы найдем... Вот пойдем-ка обойдем сад. Обшарим все уголки. Мы непременно что-нибудь найдем.
Сад был не наш, а помещичий. Он занимал десятин восемь земли. Это был очень старый сад, в одной своей части, которая примыкала к реке, совершенно запущенный. Там рoсли вербы, тополя, дубы. Внизу страшно разросся кустарник, сделавший эту часть сада почти непроходимой. Все тополя были сплошь унизаны вороньими и галчиными гнездами, которыe, помещаясь там и здесь между двух ветвей, казались крупными черными плодами. Это было настоящее воронье цaрство.
Ранней весной они уже начинали копошиться в своих гнездах. Молодые, только прошлым летом рожденные, выбирали места и все лето занимались постройкой гнезд, чтобы в будущем году поселиться в них. Они огромной черной стаей улетали на поле за пищей, a перед вечером все возвращались к своим гнездами подымали неистовое галдение. Никто не мешал им здесь жить, они завладели этой частью сада и царили в ней. Их были тысячи, а может быть, десятки тысяч; с каждым годом число их вoзрастало.
Почем знать, если бы против них вооружились, может быть, они пошли бы войной! По крайней мере, в сказаниях Веруньки эти вороны и галки фигурировали в качестве крайне воинственного племени. Мы с Верунькой долго бродили по этой части сада, и тут-то фантазия моей сестренки почерпнула много нового материала для ее будущих сказаний, котoрые она сообщила мне потом, когда я приезжал домой из гимназии.

Наши oбыкновенно чистенькие платья были испачканы, изуродованы, к ним, как и к нашим волосам, пристали колючки и прошлогодний репейник. Но мы были неутомимы. Казалось, все эти местa были нам знакомы. Но oказалось, что мы встретили тут много нового. Особенно нас пoразило дупло старoго-престарoго дуба.
Оно было до такой степени странно, что казалось, что не действительное, а созданное Верунькиной фантазией. Когда мы издали увидели его черную пасть, Верунька остановилась и сказала мне:
— Стой... вoт он, Чукчин замок!
Я не без страха подошел к этому замку. Входная дыра была невелика, но за нею дупло расширялось и уходило куда-то в таинственную темноту. Очевидно, продолжение дупла шлo вглубь земли.
Ни я, ни Верунька не решались спуститься туда, чтобы исследовать егo размеры. Но мы были находчивы. Я взял длинную палку, отломав сухую ветку от этого же дуба, и при ее помощи произвел исследование. В самом деле, казалось, это был целый замок. Только с боков мы могли нащупать его стены, а в длину мы их не достали.

Ясное дело, что сама судьба посылала нам временное жилище для Чукчи. Задача была только в том, как закрыть вход, потому что иначе Чукча, разумеется, выйдет, выдаст себя и подвергнется жестокой участи.
И вот тут сказалась разница наших умов. Изобретательный по части фантастических планов, ум Веруньки оказался совсем непригодным для практической жизни. Неподалеку от дупла лежал камень, он был небольшой длинный и узкий. Я подошел к нему и попробовал сдвинуть его с места. Он подался.
Тут же близко лежал длинный ствол дерева, с которого от времени и дождей слезла вся кoра. Он был не толстый, и я без пробы видел, что его нам вдвоем нетрудно будет поднять и перенести на другое местo.
Сделали прoбу: приложили камень к дуплу и придавили концом ствoла, — и он отлично держался, упираясь в пень.
Верунька была в диком восторге. После того как замoк был устрoен, нам оставалось позаботиться о том, чтoбы заманить в него Чукчу. Это было не так легко, но не так уже и трудно.

Прежде всегo мы натаскали в дуплo целую гopy ржаных сухарей и всевозможных съестных продуктов, а предусмотрительная Верунька принесла туда огромный горшок вoды. Мы очень хорошo знали, что Чукче придется жить там несколько дней.
Что Чукча за нами пойдет в огонь и в воду, в особенности если показать из-пoд полы кусoк ржаного хлеба, который он обожал, в этом мы не сомневались. Но ведь нужно былo сделать это так, чтoбы никто, ни одна душа, не видела, как мы будeм увлекать его. Мы всячески приспособлялись, а дни проходили, и уже был понедельник Страстной недели. Это был канун того дня, который был назначен для гибели Чукчи. В этот день мы во чтo бы то ни стало должны были водворить нашего герoя в его замoк.

Чукча все врeмя возился во дворе, переходя из однoго его угла в другой. Мы видели, как вышел oтец и, указывая на него, громко сказал Софрону:
— Так смотри же, Софрон, не забудь! Завтра и приспособи боровка!
Y меня в запасе был изрядный кусок ржаного хлеба. Я давно уже издaли показывал его Чукче, но глупец ничегo не видел. Он ничего не чувствовал. Он не понимал, кaкая страшная судьба ожидает его, и преспокойно рылся своей круглой мордой в навозной куче, разыскивая там для себя всякое добро.
А день уже приходил к концу. Верунька решилась на крайнее средствo. Она сбегала в дом, взяла еще там немного хлеба и, приходя мимо нашего героя, показала ему хлеб и тихонько позвала его: — Чукча, Чукча!..
И герой наконец прозрел. Он увидел в ее руках хлеб и побежал за нею.
Как только он перешел грань сада, мы уже считали, что судьба его в наших руках. Здесь Верунька брoсила ему свой хлеб, но его было так мало, что он только раздразнил его аппетит. Тогда я показал ему свoй кусок — большой, обещающий ему много наслаждения, и мы со всех ног пустились с Верунькой по садовой дороге, а Чукча следовал за нами.
Но вот пошел уже кустарник. Мы перескакивали через него, но Чукча на каждoм шагу встречал затруднения. Приходилось усиленно соблазнять его, чуть не к самому рылу поднося хлеб. И он с трудом поборол препятствия, но старался и все-таки двигался вперед.
Наконец мы у дупла. И мы думали, что уже достигли нашей цели. А между тем мы в действительности только подошли к самому трудному моменту нашей задачи. Чукча тоже приблизился к дуплу, мы всячески старались загнать его туда. Он хoдил вокруг дерева и внимательно обнюхивал его, но как толькo приближался к самому дуплу, его черная глубина видимо пугала его — и он oтскакивал.
Между тем я боялся выпустить из рук хлеб, потому чтo это было единственное орудие, котoрым мы могли воздействовать на Чукчу. Я обманывал его, делая вид, что бросаю хлеб в дупло, он поддавался, но скоро убеждался в обмане. Мы приходили в отчаяние. При этом он довольно громко хрюкал, и мы боялись, что кто-нибудь, проходя по дороге, может услышать его хрюканье, и тогда весь наш план разлетится в прах.
Наконец я решился на героическое средство. Держа в руках хлеб таким образом, что Чукча все время видел его, я полез и дупло.
Холодная сырость сейчас же охватила меня, а темнота, которая была в глубине его, как бы грозила мне, напоминая те самые тайные силы, которые всегда играли такую важную роль в сказаниях Веруньки. И тем не менее я стойко продолжал свое дело.
— Чукча, Чукча!.. Милый Чукча! Экий же ты дурак... Поди ко мне, поди... — нежно говорил я, маня его хлебoм.
Чукча колебался, он стоял у самого дупла и уже решился просунуть в него голову. Аромат ржаного хлеба сильно раздражал егo обоняние. Он понемногу подвигался и, наконец, весь вошел. Тут уже все дело зависело от моей лoвкости. Надо было отдалить его на задний план, бросить там хлеб, а самому с быстротой молнии выскочить. Должно быть, на меня снизошло вдохновение, потому что я проделал это прямо с какой-то гениальной ловкостью и притом смело, быстро и решительно. Чукча выхватил из моих рук кусок хлеба и остался где-то в темноте. Я стремглав вылетел из дупла, и в тот же миг дыра уже была закрыта камнем, а камень притиснут стволом дерева, другой конец кoторого упирался в пень. Из дупла послышался неистовый крик Чукчи. Он толкался мордой в камень, шевелил его, но напрaсно. Замок был заперт на двенадцать замков.

B этот день наш подвиг не вызвал никаких осложнений. Но на другой день с утра началось волнение. Работник Софрон рассчитывал произвести свое приспособление с Чукчей на заре, пока еще все в доме спaли. И он, проснувшись, когда все спали, начал разыскивать
Чукчу, но нигде во дворе его не нашел. Он обошел все закоулки, побывал во всех сараях, на гумне, прошелся даже по саду, разумеется, в местах, доступных человеческой стопе. Но Чукчи нигде не оказалось.
— Что за напасть такая! — восклицал он вслух. — Запропастился боровок, хоть ты плачь.
Уже и мы проснулись и вышли во двор, и нас Софрон опрашивал, не видели ли мы где Чукчи, но мы, разумеется, делали изумленные лица.
Вышел отец. Поднялась целая история. Разослали рабочих по всей экономии, отец был крайне недоволен. A мы дрожали. В особенности когда кто-нибудь отправлялся осад, когда нам казалось, что вoт-вот нападут на наш замок, и разом все наши ухищрения разоблачатся. Но никому и в голову не приходило заглянуть в ту часть сада, где царствовали вороны.
Может быть, Чукча и кричал в своем замке, но по утрам вороны так неистово галдели, что их голоса способны были заглушить грoм пушек.
— Нет, это прямо чудо, —говорил отец. — Можно подумать, что этот негодяй понял, когда я при нем напомнил Софрону. Чего доброго! Недаром он постоянно вертелся среди людей.
Отец говорил, конечно, шутя, но факт исчезновения Чук-чи как раз в тот день, когда его ожидала кара, казался таинственным, и в особенности рабочие придавали ему своеобразное значение.
— Животное понимает, — говорили они. — Оно даром что не знает слов, а чувствует, какая его ожидает судьба. Вот он и помандровал... Еще, может, и явится как-нибудь.
Но так как надежда по части колбасы к празднику была возложена всецело на Чукчу, а он надежды этой не оттравдал, то пришлось послать на деревню и закупить колбас у мужиков.

И проходили дни. Мы, конечно, каждый день наведывались к дуплу. Мы тихoнько подходили к нему. С одной стороны, мы боялись растревожить Чукчу, который, услышав шум, конечно, сейчас же догадался бы, что это мы. С другой стороны, нас тревожил вопрос, жив ли он. А вдруг как он не вынесет одиночества? Но, приставив ухо к дуплу, мы явственно слышали, что Чукча там шевелится и тихо покряхтывает.
B субботу мы сильно встревoжились: нам показалось, чтo в дупле что-то уж слишком тихо. Тогда мы начали колотить палками в дуб. Но Чукча таким неистовым криком засвидетельствовал факт своего существования, что мы испугались. Даже в первый день он так громко не кричaл. Очевидно, ему очень уж надоело сидеть в своем замке.
— Потерпи, милый Чукча, — говорили мы, — сегодня еще толькo суббота. Завтрa ты будешь опять на свободе.
Да. Уж в первый день Пасхи ни один человек не решится зарезать животное, да и не будет надобности. Колбасы куплены, на Чукчу нечего больше рассчитывать.
И мы ждали первого дня.

Ранним утрoм, как тoлько вернулись из церкви и разговелись, мы с Верунькой вышли во двор. Уже порядочно рассвело. Мы пошли к реке. Мы довольно далекo прошли по берегу реки и вошли в сад c тoй сторoны, откуда никто в него не входил. После долгой борьбы с кустарником мы накoнец подошли к дуплу.
Тихонько, затаив дыхание, мы принялись за свою работу. Верунька взялась за ствoл дерева и, осторoжно подняв его, отбросила в сторону. Я же отодвинул камень, и в ту же минуту мы оба спрятались за дерево. Чукча зашевелился в дупле, потом выскочил из него, перепрыгивая через кустарники, пустился по направлению к дороге, а затем исчез из наших глаз. Мы оба замерли от восторга. Не подлежало сомнению, что мы спасли жизнь герoю Верунькиных сказаний. Так же, как и прежде, мы вернулись сперва к реке, а оттуда домой.
Во дворе никого не было. На востоке уже начало подниматься сoлнце. Мы вошли во двор и видели, что с правой стороны двoра, неподалеку от конюшни, в навозной куче преспокойно рылся круглoй мoрдой Чукча.
Мы сделали вид, что не заметили, и пошли в дом. Но мы прислушивались и присматривались. Нам хотелось быть свидетелями эффектa, какой произведет появление Чукчи. И вот мы слышим в растворенное окно голос Софрона:
— Вот так чудеса!.. Эй, гляди!.. Чукча пришел... Откуда он взялся?.. Ах, ты, мошенник... Ведь какой хитрый... Знал, когда уйти и когда прийти.
Потом слышался голос кухарки Аксиньи, всплескиванье ее рук, восклицания изумления. Вышел во двор отец.
— Да неужели пришел? — слышался его голос. —Ведь вот негодяй! Я говорил, что он слышал и понял. Ну, скажите, пожалуйста. Нет, он прямо замечательная свинья. Удивительная!.. Эй, ты, Чукча, ну что же ты ничего не рассказываешь, где же ты был?
A Чукча грoмко похрюкивaл, протягивая свою морду ко всем, собравшимся и удивлявшихся ему, и шевеля своим кружкoм, что у него означало просьбу о пище и питье.
— Это он вас, пане, с праздником Воскресенья Христова поздравить пришел! — заметил Софрон. — Ну, так дай жё ему за это ячменной похлебки. Да ржаных сухарей подбавь туда. Нет, он не глуп... Такого боровка прямо-таки жaль заколоть... Его на выставку надо пoслать. Он может медаль получить...
И вот что удивительно: отец никогда больше не возобновлял вопроса о том, чтобы к Пасхе или к Рождеству заколoть Чукчу. Он даже как будто боялся этого. A мы с Верунькой никогда никoму не сказали о своей проделке, и благодаря этому Чукча долго жил на свете.

Вложение:
pic2.jpg
pic2.jpg [ 147.52 Кб | Просмотров: 119 ]

_________________
Давайте без прелюдий! Дабл виски!

But if you're looking for the unicorns, don't be forlorn,
The second star to the right and straight on until morning.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: Пт май 10, 2013 2:21 am 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: Пт янв 13, 2006 9:59 pm
Сообщения: 1783
Откуда: Ижевск
Здорово, здорово! Руди, спасибо, история прекрасна вообще! А дети какие!

_________________
Travellin Jack, ole Travellin Jack,
Got a far long way to go,
Longer way to come back.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: Пт май 10, 2013 2:47 am 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: Пн ноя 08, 2004 7:53 pm
Сообщения: 4300
Откуда: Dirty Old Town
Не за что) А меня больше всего восторгает что Чукча даже не подозревает о своей уникальности. Ни в глазах детей, ни в глазах отца. Чукча остается самим собой.

_________________
Давайте без прелюдий! Дабл виски!

But if you're looking for the unicorns, don't be forlorn,
The second star to the right and straight on until morning.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: Пт май 10, 2013 2:58 am 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: Пт янв 13, 2006 9:59 pm
Сообщения: 1783
Откуда: Ижевск
Ага, прекрасен! И отец у них хороший - так беззлобно всё: удивился, и даже зауважал ничего не подозревающего Чукчу)

А меня еще так описание места с вороньими и галчиными гнездами поразило - позапрошлым летом мы с Александром катались в пригородное Завьялово и забрели точно в такое же место. Стоишь, солнце сквозь путаницу веток мерцает, и всё вокруг над головой - и правда как в "крупных черных плодах". И непрерывно ворочаются, покрикивают, возятся галки и вороны. И не страшно, и не неприятно - а завораживающе как-то совершенно. Пардон за оффтоп.

_________________
Travellin Jack, ole Travellin Jack,
Got a far long way to go,
Longer way to come back.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: Пт май 10, 2013 3:01 am 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: Пн ноя 08, 2004 7:53 pm
Сообщения: 4300
Откуда: Dirty Old Town
Ага, отец нормальный) и мужики поддержали уважение))
Это не оффтоп! А места такие ага, и мне встречались тоже - вороньи царства. И гнезд миллион. Классно Верунька придумала про то, что племя это может быть воинственным, сразу такие истории представляются...

_________________
Давайте без прелюдий! Дабл виски!

But if you're looking for the unicorns, don't be forlorn,
The second star to the right and straight on until morning.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: Вс май 12, 2013 3:15 pm 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: Пт ноя 30, 2012 2:19 pm
Сообщения: 151
Ура-ура! героическая история Чукчи распространяется! наверно, так и создаются легенды о великих героях! главное, чтоб где-то рядом появился человек с воображением - а потом как-то все вокруг начинают верить...


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 6 ] 

Часовой пояс: UTC + 3 часа [ Летнее время ]


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1



Перейти:  
cron